Главный тезис: международное право остаётся незаменимым. Однако без политической воли, убедительного сдерживания и конкретных механизмов защиты оно не может само по себе гарантировать безопасность государства.
Заверения, которые не стали щитом
Вашингтон, Белый дом, 22 ноября 1994 года. Президент США Билл Клинтон встретился с президентом Украины Леонидом Кучмой. Клинтон публично приветствовал решение Украины отказаться от ядерного арсенала и присоединиться к Договору о нераспространении ядерного оружия.
5 декабря 1994 года Украина, США, Великобритания и Россия подписали Будапештский меморандум. В связи с отказом Украины от оставшегося на её территории советского ядерного оружия ей были предоставлены заверения в безопасности. Они включали уважение независимости, суверенитета и существующих границ Украины, а также обязательство воздерживаться от угрозы силой и её применения.
Тогда этот шаг считался вкладом в более безопасное будущее Европы. Международная система должна была показать, что безопасность может основываться не только на военной мощи, но и на правилах и обязательствах.
История пошла иначе. В 2014 году Россия оккупировала Крым и начала вооружённую агрессию на востоке Украины. В феврале 2022 года она начала полномасштабное вторжение. Государство, заверившее Украину в уважении её суверенитета и территориальной целостности, само нарушило эти принципы.
Война разрушает города, вынудила миллионы людей покинуть свои дома и унесла жизни военнослужащих и мирных жителей. Человеческие потери огромны. Это не только трагедия Украины, но и испытание для международной системы безопасности.
Будапештский меморандум: больше, чем нарушенные обещания
Будапештский меморандум не был аналогом договора НАТО о коллективной обороне. Он содержал заверения в безопасности, но не предусматривал автоматической гарантии помощи. В частности, он не обязывал США или Великобританию вступать в войну против агрессора в случае нападения на Украину.
Поэтому подвергшееся нападению государство может рассчитывать на дипломатическую поддержку, санкции и международное осуждение, но всё равно оказаться перед лицом значительно более сильного в военном отношении противника. В этом и состоит основная проблема: международные заверения — не то же самое, что гарантированная военная защита.
После распада Советского Союза на территории Украины находился третий по величине ядерный арсенал в мире. Однако оперативный контроль, командные структуры и техническая инфраструктура были сложными. Было бы неверно утверждать, что Украина могла просто самостоятельно эксплуатировать весь этот арсенал без серьёзных технических и политических препятствий. Но столь же неверно игнорировать стратегический урок: отказ от ядерного потенциала без надёжной системы сдерживания несёт долгосрочные риски.
При отсутствии конкретных механизмов защиты эффективность международных соглашений во многом зависит от политической воли государств-подписантов.
Вашингтон: когда политические приоритеты влияют на безопасность партнёра
Политика США при Дональде Трампе показывает, насколько внешнеполитические решения могут зависеть от политических и экономических интересов.
Распоряжение Белого дома от 16 октября 2026 года реализует Lindsey O. Graham Sanctioning Russia and Iran Act. Оно предусматривает повышение тарифных ставок на товары из России на 500 процентов. Дополнительные пошлины в размере 100 процентов предусмотрены для товаров из пяти крупнейших импортёров российской нефти и природного газа, если они совершат новые закупки после 18 октября. Распоряжение также охватывает товары пяти ведущих стран, помогающих обходить нефтяные санкции против России. В нём прямо предусмотрены исключения и отказ от применения мер.
Одновременно президент заявляет, что многие положения закона о пошлинах, санкциях и ограничениях не будут применяться в национальных интересах США. Распоряжение также уточняет, что прежние санкции, введённые другими президентскими распоряжениями, остаются в силе. Таким образом, новые тарифные требования сочетаются с широкими исключениями. Это не означает, что все американские решения направлены против Украины или что поддержка США полностью прекращена. Но это показывает, насколько политика безопасности и санкций может зависеть от политических решений.
Для Украины эта зависимость особенно важна. Поставки оружия, разведывательные данные, финансирование и политическая поддержка могут непосредственно влиять на обстановку на поле боя. Ни одно государство не должно основывать долгосрочную безопасность исключительно на доброй воле другой страны, даже если это самая мощная военная держава мира.
Надёжное партнёрство требует предсказуемости, последовательности и способности оказать конкретную помощь во время кризиса. Одних политических заявлений недостаточно.
ООН: международное право без достаточных механизмов принуждения
Устав Организации Объединённых Наций запрещает угрозу силой или её применение против территориальной целостности или политической независимости любого государства. Этот запрет — одна из основ современного международного права.
Но что происходит, если предполагаемый нарушитель права сам является постоянным членом Совета Безопасности? 25 февраля 2022 года Россия наложила вето на проект резолюции о нападении на Украину. Проект поддержали одиннадцать членов Совета, однако вето одного постоянного члена помешало его принятию.
В начале марта Генеральная Ассамблея приняла резолюцию, осуждающую агрессию и призывающую Россию прекратить применение силы и вывести войска из Украины. Это имело дипломатическое значение, но не остановило боевые действия и не создало военного механизма принуждения к исполнению.
Генеральная Ассамблея может объединять общие позиции, принимать резолюции и оказывать политическое давление. Совет Безопасности обладает более широкими полномочиями в вопросах мира и безопасности, однако право вето постоянных членов ограничивает его способность действовать, когда один из них сам является стороной конфликта.
Проблема не в том, что международного права не существует. Скорее, нет универсального механизма, способного автоматически и надёжно заставить ядерную державу соблюдать правила. ООН остаётся важной площадкой для дипломатии, гуманитарной помощи и сотрудничества. Однако членство в организации и её резолюции не заменяют национальную оборону.
Военная мощь как материальная основа сдерживания
Война против Украины вновь ставит фундаментальный вопрос: что в действительности удерживает агрессора от нападения? Договоры, дипломатия и экономические связи важны, но ни при каких обстоятельствах не гарантируют мир.
Если руководство государства готово нарушать международные нормы и считает ожидаемую цену нападения приемлемой, одних заявлений может быть недостаточно. Поэтому национальная безопасность нуждается в материальной основе: боеспособных вооружённых силах, современной противовоздушной и противоракетной обороне, развитой оборонной промышленности, устойчивом производстве боеприпасов, разведке и киберзащите, а также устойчивой экономике, энергоснабжении и критической инфраструктуре.
Эти возможности должны ясно показать потенциальному агрессору, что нападение не принесёт лёгкой победы и обойдётся дорого. Символическую поддержку следует отличать от реальной способности к обороне. Резолюция не перехватит ракету, а дипломатическое заявление не остановит колонну танков.
Украина не доказывает бесполезность международного права. Она показывает, что без политической воли и способности защищать его принципы оно не может само по себе гарантировать выживание государства.
Ядерное оружие: сдерживание или новая ловушка?
Ядерное оружие относится к наиболее мощным средствам стратегического сдерживания. Его наличие может заставить противника учитывать риск неприемлемых потерь при прямом нападении. Однако из этого не следует, что ядерное оружие является универсальным решением для каждой страны.
Оно требует огромных финансовых и технологических затрат, создаёт риски аварий и эскалации и может побуждать другие государства создавать собственные арсеналы. Кроме того, оно не обеспечивает автоматической защиты от кибератак, диверсий, экономического давления, внутренней дестабилизации или ограниченных военных провокаций.
Ядерное сдерживание требует безопасного хранения, надёжных средств доставки и ответственного управления и контроля. Оно работает только тогда, когда противник считает возможный ответ убедительным, а государство способно безопасно контролировать свой арсенал.
Следовательно, стратегический урок не состоит в том, что каждой стране следует обзавестись ядерным оружием. Разоружение и нераспространение должны быть связаны с действенными механизмами безопасности. Если государства отказываются от ядерного сдерживания, долгосрочные риски необходимо серьёзно оценивать, а другие способы защиты — делать убедительными.
Чтобы режим нераспространения сохранился, отказ от ядерного оружия не должен оставлять государство беззащитным перед агрессией. Иначе государства могут счесть собственные военные возможности более надёжными, чем международные заверения. Это подорвало бы всю логику ядерного нераспространения.
Чему должно научиться международное сообщество
Случай Украины ставит перед демократическими государствами важные задачи.
Во-первых, политические заверения необходимо чётко отличать от юридически определённых обязательств по обороне. Государства, ограничивающие свои военные возможности, должны знать, на какую конкретную помощь они могут рассчитывать.
Во-вторых, соглашения о безопасности должны предусматривать ясные процедуры реагирования, распределение обязанностей и механизмы консультаций. По возможности формы поддержки следует согласовывать заранее.
В-третьих, международные институты нуждаются в реформах, которые затруднят блокирование коллективного ответа на агрессию. Это трудно: поправки к Уставу ООН требуют широкой поддержки, а привилегии постоянных членов глубоко укоренены в международном порядке.
В-четвёртых, государства должны вкладывать средства в собственную обороноспособность и устойчивость, а не передавать всю ответственность международным организациям или партнёрам.
Наконец, международное право должно оставаться основой отношений между государствами. Отказ от него означал бы возвращение к миру, где право сильного открыто заменяет право. Для сохранения правовых принципов недостаточно заявлений — их нужно защищать и на практике.
Швейцария: безопасность требует постоянной работы
На фоне украинского опыта Швейцария особенно показательна. Традиционно она опирается на постоянный нейтралитет, собственные оборонные возможности, стабильные институты и предсказуемую внешнюю политику.
Ситуацию с безопасностью Швейцарии нельзя приравнивать к ситуации Украины, территория которой подверглась полномасштабному военному вторжению. Но это не означает, что безопасность Швейцарии гарантирована раз и навсегда.
18 сентября 2026 года Федеральный совет принял Стратегию политики безопасности 2026 года. Она включает десять целей и 46 мер по укреплению устойчивости, защите населения и критической инфраструктуры, а также развитию обороноспособности. Власти называют факторами более нестабильной обстановки агрессивную войну России против Украины, гибридные угрозы и критические зависимости.
Подход Швейцарии не означает отказа от нейтралитета или пренебрежения международным правом. Напротив, он сочетает нейтралитет с готовностью защищать свою территорию, развивать оборонные возможности и сотрудничать с партнёрами в сфере безопасности.
Нейтралитет — не магический щит. Он действует в рамках конкретной государственной политики, опирающейся на стабильные институты и структуры, способные защитить страну. Безопасность Швейцарии также зависит от стабильности Европы и соседних регионов.
В Швейцарии действуют устойчивые институты, есть ясная стратегия безопасности и мирная обстановка, существенно отличающаяся от условий, в которых живёт Украина. Тем не менее швейцарское правительство полагается не только на благоприятные обстоятельства, а готовится к более нестабильному миру.
Это важный урок для всех государств, независимо от их размера, благосостояния, географического положения или политического статуса. Международное право определяет, как должны действовать государства. Дипломатия помогает предотвращать конфликты, а союзы могут укреплять безопасность. Но защита собственной страны остаётся ответственностью, которую следует нести вместе с надёжными партнёрами.
Заключение
Украина заплатила чрезвычайно высокую цену за разрыв между международными заверениями и реальной защитой. Мир не может делать вид, будто этот опыт его не касается.
Если XXI век должен остаться эпохой международного права, а не вернуться к безграничному праву сильнейшего, нарушения международных норм должны иметь реальные последствия. Государства, отказывающиеся от оружия массового уничтожения, не должны оставаться без надёжных способов защиты.
Иначе урок Будапешта будет воспринят не как доказательство того, что разоружение способно сделать мир безопаснее, а как предупреждение: ни одно государство не должно путать обещание безопасности с реальной способностью её обеспечить.